Andrew Mukhin
virtual collection104
1056
Средь муз величавых под сенью старинного дуба
парки прядут тонкие нити судьбы,
Вдруг ниоткуда,
Словно из бездны, печально,
Вылез Иуда
с полным корытом еды.
Так и художник: либо голодный,
Но талантом богатый и творчеством дерзкий,
Либо до одури сыт, но ноты берет невпопад.
Музы вздохнут и движением резким
дерево тронут, пойдет листопад.
Парки обрежут тонкую нитку, увы,
Время для творчества
быстро иссякнет в колодце,
Там, в объятиях тьмы
сердце последним ударом забьётся.
Осень для каждого будет своя,
Настанет черед и последней межи.
Времени зря не теряй, поспеши,
Пусть твои краски правду творят,
Истине мы приготовим
голый наряд
и укроем
листьями древнего дуба,
Внемли, уже голосят Иерихоновы трубы.
Колокол звучно ударил в набат,
Лязгнул по пёсьи затвор,
Сердце творца расстреляли в упор.
Средь муз величавых под сенью старинного дуба
парки прядут тонкие нити судьбы,
Вдруг ниоткуда,
Словно из бездны, печально,
Вылез Иуда
с полным корытом еды.
Так и художник: либо голодный,
Но талантом богатый и творчеством дерзкий,
Либо до одури сыт, но ноты берет невпопад.
Музы вздохнут и движением резким
дерево тронут, пойдет листопад.
Парки обрежут тонкую нитку, увы,
Время для творчества
быстро иссякнет в колодце,
Там, в объятиях тьмы
сердце последним ударом забьётся.
Осень для каждого будет своя,
Настанет черед и последней межи.
Времени зря не теряй, поспеши,
Пусть твои краски правду творят,
Истине мы приготовим
голый наряд
и укроем
листьями древнего дуба,
Внемли, уже голосят Иерихоновы трубы.
Колокол звучно ударил в набат,
Лязгнул по пёсьи затвор,
Сердце творца расстреляли в упор.